Одинокий орк [= Странствия орка; Возвращение магри ] - Галина Львовна Романова

— Скажи! — загорелся король, останавливаясь посреди дороги и вынуждая то же самое сделать остальных.

Тан окинул взглядом компанию. На предложение выпить он всегда отвечал согласием. И на банкете в честь отъезда короля «на подвиги» они напились вдвоем. Нет, конечно, остальные им помогали, но по-скромному. Но вот так, ни с того, ни с сего… Он осторожно потянул с пояса флягу и заработал еще один тычок от Видящей. Молодая волшебница следила за одноглазым эльфом, как коршун. А если учесть, что она ехала со стороны его слепого глаза, ничего удивительного, что ее тычок застал его врасплох. Тан отдернул пальцы и ответил девушке злым взглядом. Какое-то время они сверлили друг друга глазами.

— Потом, — сдался одноглазый. — На привале.

В какой-то миг все уверились в том, что король предложит устроить привал прямо тут, посреди дороги, но Кейтор лишь согласно кивнул и продолжил путь. Но долго молчать и просто мерить шагами дорогу он не мог.

— А что это мы идем пешком вместо того, чтобы ехать верхом? — обратился он к Брехту. — Лошади есть…

— Есть, — кивнул тот. — Они не могут не есть! Они же живые!

— Я не про то! Почему мы идем пешком, когда можно ехать верхом?

Брехт и мерин посмотрели друг другу в глаза. «Мне — ехать на тебе?» — мысленно спрашивал орк.

«Мне — таскать тебя после того, что между нами было?» — так же мысленно ответил мерин.

— Нет, — категорично ответил Брехт. — Я… э-э…

— Тебе религия запрещает? — понимающе похлопал его Кейтор по плечу. — Бывает… Но, если ты сейчас согрешишь с этим конем, какой-нибудь первый встречный священник отпустит тебе все грехи!

— Я? — Брехт вытаращился на мерина. Тот вытаращился на него. — Согрешить… с этим?

«Лучше убейте меня!» — Мерин попятился, поджимая хвост.

Тан заржал, откидываясь в седле, но запнулся, заработав еще один тычок посохом от Видящей.

— А что? — захлопал глазами король. — Я что не так сказал?

Брехту оч-чень хотелось высказать его величеству все, что он думает, но он стиснул зубы и зашагал по обочине дороги с такой скоростью, что верховым пришлось догонять его.

В пути они были уже вторую неделю, двигаясь все время строго на север, в сторону Ничейной Земли, довольно широкой полосы давно всеми забытой местности — эдакого естественного заповедника. Когда-то это была часть огромного эльфийского государства, которая вскоре после восстания орков распалась на тринадцать Островов Радужного Архипелага, а некоторые участки земли остались невостребованными. Эльфы всегда трепетно относились к живой природе, в их землях свободно чувствовали себя реликтовые животные прошлых эпох, а потом, когда не стало сдерживающего фактора в виде эльфийской магии, эти существа оказались предоставлены сами себе. Немалую роль сыграло и то, что в Смутные Века, последовавшие за восстанием орков, волшебницы Ордена Видящих вовсю использовали боевую магию, остатки которой не лучшим образом сказались на диких животных. Некоторые из них в результате мутировали, превратившись в совсем уж чудовищных тварей. Так, например, из единорогов появились уникорны, огромные бронированные копытные твари, питающиеся мясом.

Довольно долгое время эти существа, как мифические, реликтовые, так и магические, тревожили государства людей. И никого, собственно, не удивило то, что на окраине Великой Паннории, как раз в полосе Ничейной Земли, отделявшей эту страну от Предболотья, завелся крылатый зверь, по описанию схожий с драконом. Появился он не так давно, и вначале местный барон, на чьи земли десантировался странный зверь, пытался отогнать его своими силами, но безрезультатно. А после того как дракон в порядке самообороны существенно сократил численность рыцарей, барон и отписал в столицу отчаянно-гневное письмо — мол, помогите, пока не стало слишком поздно! Письмо какое-то время провалялось в канцелярии Тайной Стражи, пока по чистому совпадению трем молодым принцам не взбрело в голову совершить подвиг…

Еще часа два шагали, вернее, трусили по засыпанной снегом дороге, пытаясь держаться вровень с размашисто шагавшим впереди Брехтом. Он шел знаменитым орочьим шагом, иногда, если дорога катилась под уклон, переходя на легкую трусцу.

Часа через два Брехт немного остыл: и потому, что по глубокому снегу не больно-то пошагаешь, и просто потому, что успокоился. Он сбавил бешеный темп, и остальные тоже, равняясь с ним.

— Ну, ты как? — заботливо склонился Кейтор с седла и сам же себе ответил: — Вроде в порядке… Дышишь ровно, пар из ушей и пена изо рта не идет, глаза из орбит не лезут…

— Мм… — Брехт мог много чего сказать в ответ, но слова застряли у него в горле. Они не первый день знали короля Кейтора и понимали, что переспорить его может только он сам. Если захочет.

В довершение ко всему опять посыпал снег. Сперва мелкий и редкий, он постепенно превратился в настоящую метель и буран, когда дали скрываются за серой хмарью, а слой снега растет прямо на глазах.

— А ну, прекрати!

— Ой! — Тан даже подпрыгнул в седле, когда Видящая в очередной раз стукнула его посохом. — За что?

— Скажешь, не твои штучки?

— Это, — одноглазый эльф ткнул пальцем в небо и поплотнее натянул на голову капюшон плаща, — не моя работа! Что ты меня во всех грехах обвиняешь? Это зима!

— Правда? — подозрительно прищурилась молодая волшебница.

— Ага! Она самая!

Буран тем временем усилился настолько, что в двадцати шагах уже ничего не было видно.

— Привал! — бодро скомандовал король Кейтор.

— Где?

— Ну, кто тут у нас обладает самым острым зрением? — пожал плечами король. — Эльфы! Вот пусть они осмотрятся и найдут!

Тан покосился на молодую волшебницу. Видящая правильно истолковала его вопросительный взгляд, презрительно фыркнула — мол, мужчины, что с них взять! — и, сосредоточившись, ткнула посохом куда-то в сторону:

— Там. Лес, деревья и укромные места!

Костерок горел, не столько разгоняя мрак, сколько подчеркивая его за пределами светлого пятна. Фыркали и устало переступали ногами лошади, ветер шевелил ветки в кронах деревьев. Счастье, что тут отыскалось несколько довольно крупных каменных глыб, стоявших полукругом. И пусть между ними зияли значительные провалы, кустарник и россыпи мелких камешков частично защищали от непогоды. Вот разве что от снега не спасали. Но сегодня еще в полдень ветер разогнал облака, небо очистилось, и проглянули звезды. Созвездие Корабля стояло в самой вышине, видимое всем и каждому. Остальные боязливо расступились, не мешая ему красоваться. И лишь созвездие Медведя упрямо с каждой ночью взбиралось на небосклон все выше и выше, грозя вскоре потеснить Корабль.

Запрокинув голову, король изучал звезды.

— Есть легенда, — негромко начал он, — на заре времен, когда мир только-только заселялся, здесь было полным-полно всяких живых существ. Это был просто праздник жизни какой-то. Но потом сюда пришел Небесный Охотник. Никто не знает, из каких миров он явился, да и сам он забыл, кто он и откуда. Но он начал истреблять всех подряд. Уцелевшие взмолились о защитнике, и боги послали Скорпиона. Он ужалил Небесного Охотника в ногу, и тот умер.